Убитого в июле 1997 года модельера Джанни Версаче провозгласили великим мастером гламура. Несколько ранее это словечко уже прочно закрепилось во многих иностранных языках и создалось впечатление, что "гламур" является порождением если не конца прошлого столетия, то новейшего времени. Другие, напротив, уверены, что гламур также вечен, как и человечество.
Автор книги "Гламур" Стивен Гандл (Stephen Gundle. Glamour: A History), назвавший Джанни Версаче "современным Мерлином, обладавшим силой превращать мечты в реальность", убежден, что гламур появился ни в эпоху Мерлина, ни во времена Версаче. "Готовя эту книгу, я видел рассуждения о гламуре древнеегипетских фараонов и Нефертити, гламуре вельмож времен Возрождения и королевских дворов, особенно двора "короля-солнца" Людовика XIV.
Часто встречались как отсылки к гламуру аристократии всех периодов, так и современные жалобы на "гламуризацию" преступности, проституции и наркотической зависимости. Я даже нашел упоминание о "гламуре монашеской жизни", хотя что имелось под этим в виду, я не знаю", — пишет Гандл. В теперь уже далеком 1938 году из книги "Гламур и как его достичь", которую написала ныне прочно позабытая даже на Западе актриса, читатель узнал, что гламур можно заполучить "лишь с помощью богатства".
И хотя в истории с легкостью можно обнаружить примеры роскошной жизни, проявляющейся как в образцах высокого стиля, так и незамысловатого китча, но гламур явился порождением мира чистогана: буржуазии, нуворишей, коммерции и индустрии развлечений.
Читайте также: Древние римлянки наряжались от-кутюр
"В распространяющейся коммерческой культуре коллективный язык обольщения, состоящий из материализма, красоты и театральности, развивался благодаря вкладам людей самого разного достатка и происхождения. Его призыв, направленный ко многим, означает, что он овладел воображением людей в то время, когда почтение к власти уступало демократии, — делает вывод Стивен Гандл. — Гламур содержал в себе обещание, которое могло дать лишь мобильное и коммерческое общество, — обещание того, что каждый может стать лучше, привлекательнее и богаче".
Другими словами: "Гламура не было до того, как он стал коммерческим товаром". Шотландское по своему происхождению слово glamour впервые появилось в английском языке в 1805 году. Сэр Вальтер Скотт использовал его в стихотворной поэме The Lay of the Last Minstrel — "Песнь последнего менестреля", чтобы обозначить волшебную силу, благодаря которой обычные люди, дома и места казались великолепными. Романист Вальтер Скотт обсуждал магию и волшебство (собственно говоря "гламур") в своих "Письмах о демонологии и колдовстве" (Letters on Demonology and Witchcraft, 1830). Появившись в английском языке в начале XIX века, до начала века ХХ оно широко не использовалось.
"То, что термин был создан сыном юриста, — не случайно, — уверяет нас Гандл. — Гламур — именно та сила, о которой мечтали мужчины и женщины среднего класса, когда добивались богатства и социального влияния. Если гламур мог превратить лягушек в принцесс, то он, конечно, мог сделать из буржуа изысканного джентльмена, из провинциального писателя — блестящего романтика, из женщины сомнительных достоинств — красавицу".
Начало XIX столетия ознаменовалось окончательным расставанием европейцев с остатками феодализма (американская и французская революции, ликвидация Священной Римской империи германской нации и т. д.) и торжеством буржуазии. Среди новых героев толпы появляются "светские львы", такие как политический деятель Консервативной партии Великобритании Бенджамен Дизраэли, создавший свою собственную мифологию, которая нашла выражение в его дендизме и совершенном владении языком.
Или итальянский авантюрист и революционер Джузеппе Гарибальди, который пользовался огромным влиянием на публику, особенно за пределами своей родины; его эффектная внешность, яркая жизнь, экзотические костюмы воздействовали на чувственность тех, кто видел его или читал о нем.
